Ведь, по сути, я люблю танцевать, очень-очень сильно.
А есть не очень хорошие ощущения, на которых можно зациклиться. Это как ты лежишь на грязном снегу, и на теле где-то уже пяток синяков (ну ок, ок, три, но для ровного счета) и перед носом у тебя ботинок и ты думаешь - пнёт тебя этот ботинок или не пнёт. И как-то, знаете, немного даже всё равно становится. Ничего, потом встаешь, ну точнее, помогают встать и всё приходит в норму. Мир крутится как обычно, всё по-прежнему невыносимо смешно и скучно.
Почему-то, так вышло, что это чуть ли не единственное, что мне стыдно кому-то рассказывать, лол.
Но почему-то с утра я полна неизвестного мужества, не перед окружающими, а перед чем-то, чем очень высоким, мне кажется, надо просто рассказать самой себе, признать, и всё может становиться только лучше, день за днем, в этом лучшем из миров.
Когда я была маленькой (лет в девять - двенадцать, ок) я была одержима идеей новой жизни. Новая жизнь включала в себя отличные оценки, порядок в персональном секретере и незаканчивающийся процесс социализации в классе. Поэтому я останавливалась везде, где можно и нельзя, долго там стояла, пырясь в небо или под ноги, а потом говорила себе: "Вот, ты делаешь шаг, и это шаг к твоей новой жизни". И шла дальше.
Я вообще мелкая была ужасно ржачная.
Кажется, моя гипотеза о том, что в любом фильме есть "Оз" подтверждается.