sum ergo amo
Как мне плохо, боже мой.
Сны как заседания круглого стола, мы сидим такие и курим. А потом я говорю: "Хм, кажется, шансом больше нет" и просыпаюсь. Или встречаюсь с людьми, которые есть на самом деле, но я их не видела в реале никогда. И мы идём по платформе, мимо едет красный поезд, мы разругались в пух и прах, но я машу рукой и мы идёт дальше, спускаемся по лестнице, а там сплошь поля, и мы идём, а над головой вертолёты - крупные и блестящие. И у меня на шее огромные наушники, я так спокойна, я знаю, что сказать, чтобы примирить нас всех.
Боюсь зеркал и будущего, хочу и не хочу видеть людей, действие и бездействие, искупление и спасение. Зависть и ревность.
Персен и спазмалгон. Затекающие ноги и ледяные руки. Чистой воды мазохизм и паранойя.
Иногда мне кажется, что никакие испытания не смогут сжечь меня, но я сделаю это сама, по доброй воле, лишь бы доказать себе, что могу сгореть и не почувствовать боли.
До катарсиса, как до Янхрома, можно доехать на электричке.
Сны как заседания круглого стола, мы сидим такие и курим. А потом я говорю: "Хм, кажется, шансом больше нет" и просыпаюсь. Или встречаюсь с людьми, которые есть на самом деле, но я их не видела в реале никогда. И мы идём по платформе, мимо едет красный поезд, мы разругались в пух и прах, но я машу рукой и мы идёт дальше, спускаемся по лестнице, а там сплошь поля, и мы идём, а над головой вертолёты - крупные и блестящие. И у меня на шее огромные наушники, я так спокойна, я знаю, что сказать, чтобы примирить нас всех.
Боюсь зеркал и будущего, хочу и не хочу видеть людей, действие и бездействие, искупление и спасение. Зависть и ревность.
Персен и спазмалгон. Затекающие ноги и ледяные руки. Чистой воды мазохизм и паранойя.
Иногда мне кажется, что никакие испытания не смогут сжечь меня, но я сделаю это сама, по доброй воле, лишь бы доказать себе, что могу сгореть и не почувствовать боли.
До катарсиса, как до Янхрома, можно доехать на электричке.